Она давно уж одинока, бывает - что ж, ушла весна. В России баб таких ведь много, еще красива - но одна. Плескает тесто в сковородку, оладьи весело шкворчат.В подъезде допивает водку суровый гвардии сержант.
Они, конечно, незнакомы. Она - два высших, сорок пять, он - бывший вдв-шник Рома, ему уже под пятьдесят. Она, готовя, напевает, полой халата пот утрет - он в это время понимает, что в общем-то, уже не тот. Он понимает - все, что было, осталось тридцать лет назад, что все обрыдло и постыло, да что тут, в общем, понимать? Он слышит пение за дверью, его терзает диссонанс, и, мигом превратившись в зверя, он входит в злой десантный транс.
Плечом ломает дверь стальную (по сути - просто снял с петель), и, матерясь, оря, ликуя, врывается на кухню зверь.
Оладьи с сковородкой вместе на чистый ковролин летят, а он, как свин, в муке и в тесте, уж лезет даме под халат. Она ответит за былое - за неудавшуюся жизнь, начальство, глупое и злое, за то, что он всегда один. За первую жену-блядину, за третью, за тупых детей, придется (список, в общем, длинный), за все теперь ответить ей!
Она лежит роскошной грудью на старом кухонном столе, ей страшно - что же сейчас будет? Неужто? После стольких лет? А вдв-шник, сдернув брюки, внезапно вдруг осознает, что часть его, как вражья сука, под гимны даже не встает!
- Вот черт, - ругается насильник, - вы уж простите, что я так...
- Ну что вы, это даже стильно, не беспокойтесь, всё - пустяк!
Она отпоет его чаем, оладьями конфуз замнет, он, дверь на петли водружая, поймет, что больше не уйдет. И их огонь уж не потухнет, как сдулся наш СССР, она - его герой на кухне, он - ночью прет как БТР.
Моралью заключить бы надо... Ну, мудрствовать я не стал: за то, чтоб с бабой муж был рядом, а у мужчин - чтоб хрен стоял!
Замес, как отраженный линзой, ЖЖ из космоса прислал. Настрой он спер у
Ляли Брынзы, сюжет же у
Ведьмачки взял.