?

Log in

No account? Create an account
 
 
27 February 2017 @ 01:32 pm
Прошлогодний "сюрновский" рассказ  
Я никогда раньше не вывешивал в своем журнале ничего кроме зарисовок, но тут вдруг с удивлением обнаружил, что движок Сергея Фролова не хранит даже прошлогодние сюрнонеймовские рассказы, а рассказ мне до сих пор нравится и в какой-то мере мне хочется написать в этой стилистике вещь побольше, но реакция читателей на рассказ на конкурсе была скорее никакая, чем какая бы то ни было.
Несмотря на то, что это сюр, рассказ имеет все признаки рассказа и в сюр уходит в основном стилистически. Мне интересны любые мнения, в том числе отрицательные.
В общем, под катом рассказ
Однажды я влюбился в трехметровую девушку Олю. Она была умницей и красавицей, но пленил меня – каюсь! – именно ее рост. С ним Оля становилась недоступной для большинства нормальных действий мужчины, если не считать нормальными действиями кунилингус в полный рост и ободряющие похлопывания пониже коленки.
Поначалу Оля отвергала меня, говорила, что я путаюсь у нее под ногами и она спотыкается. Кроме того, ее по какой-то причине не устраивали мои меховые уши и работа в полиции, даже моя гордость – серо-полосатый хвост, сломанный в четырнадцати местах – казался ей чересчур претенциозным и наигранным с бумажным шариком.
Между тем свободного времени у меня было не так чтобы много. Работал я по будням по четырнадцать часов в сутки (в выходные - не больше двенадцати), еще около четырех уходило на дорогу, четыре на сон (в выходные – не меньше шести), два на развлечения, три на учебу – итого двадцать семь часов.
То есть каждый божий день я уходил в минус на три часа и за несколько лет работы в полиции скопил уже немало месяцев долга, списать которые даже и не рассчитывал. Таким образом, я уже не особо страшился влезть в долги еще чуть-чуть и выкраивал понемногу на ухаживания, но Оля была неприступна.
Тогда я купил ходули, которые собирался хранить в каморке неподалеку от ее дома. В каморке у дворника-стукачка, которого по понедельникам я подкармливал с лап гречневой кашей, густо пропитанной коньячным спиртом, за что он сливал мне в карман всех стиляг-наркоманов своего района.
Если вы никогда не поднимались на двухметровых ходулях на семнадцатый этаж, то вы не поймете. Я, скажем мягко до жидкого, немного устал и самую малость потерял расположение духа. Но вы не представляете моей радости, когда выглядывающая из-под потолка открывшая мне дверь Оля посмотрела на меня не сверху вниз – а в одной плоскости!
- Ты выглядишь так, будто не нес ходули в лапах, а поднимался на них, - с сомнением сказала она.
- Не считай меня идиотом, детка! – ответил я и мысленно выматерился.
В тот вечер она впервые согласилась на свидание, и я прогулял и учебу, и развлечения, и сон. От ходулей у меня стерлись лапы, во время поцелуев мои жесткие усы обагрились кровью губ Ольги и вообще честно скажем – это свидание было сродни подвигу, причем с обоих сторон!
А потом мне было пора на работу, но мы не хотели расставаться, привести ее в участок как свою девушку я не мог. В конце концов, все наши оставляли личную жизнь дома, хотя некоторые могли тащить ее до самого порога участка, и только там обтирали подошвы об решетку.
Но в нашем случае мы не могли расстаться, а я не мог привести ее как свою девушку. Полагаю, мы придумали не самый лучший вариант, но я привел ее в участок как преступницу, арестованную за мелкое хулиганство, и весь день оформлял ее, рассчитывая вечером отпустить.
Но в этот мрачный день наш любимый мэр придумал закон, по которому за мелкое хулиганство полагается смертная казнь. Это понятно – люди устали от преступлений, и по-хорошему нужно было ввести смерть за убийства, растраты, поджоги и подглядывания в бане. Но у мэра все друзья были сплошь убийцами, растратчиками и поджигателями, а сам он обожал подсматривать в бане! Единственное как он мог кинуть подачку избирателям – это ввести смерть за мелкое хулиганство.
Я как раз вышел покурить и зацепился языком за капитана Мышкину, с которой мы порой дружески делили стол, стул, пол или любую другую горизонтальную – а иногда и наклонную - поверхность в участке.
И пока мы обсуждали кривомозгость нашей национальной сборной по покеру, которая на днях уступила с разгромным счетом сборной Гондураса, Оленьку забрали из допросной. Ее посадили в «воронок» и отправили в тюрьму, где собирались повесить сегодня же вечером.
- Какого мохера, прошу прощения за мой английский??? – визжал я ультразвуком, врываясь в кабинет полковника Традиционального-Косыгина. – Вы не имели права забирать моего подозреваемого!
- Капитан Копернин! – рявкнул полковник. – Выйдите, и потрудитесь войти как положено! Я не собираюсь говорить с вами в такой тональности!
Я вышел, откашлялся, затем вновь ворвался в кабинет полковника:
- Какого мохера, прошу прощения за мой английский??? – вежливо заорал я в фа-диезе, и полковник удовлетворенно кивнул. – Вы не имели права забирать моего подозреваемого!
- Это не я, - развел руками Традициональный-Косыгин. – Это из тюрьмы. У них квартальный план по повешениям не выполнен. Думаю, это они продавили новый указ и сейчас ездят по участкам, собирают мелких преступников.
С тюрьмой связываться не хотелось. В конце концов, все знают, как стать начальником тюрьмы. Вначале тебя арестовывают за особо тяжкое, и ты получаешь маленькую узкую камеру. Потом ты душишь своего надзирателя и получаешь его каморку – уже с радио и треснутым унитазом вместо дыры в полу.
Затем ты топишь в треснутом унитазе старшего смены – а он матерый, у него глаза на затылке и жабры в паху – и становишься мелким начальником. Так, шаг за шагом, годам к шестидесяти ты имеешь шанс стать начальником тюрьмы - злобным, влиятельным и параноидальным придурком.
Признаюсь честно – я собирался забить, запить и загнить в собственном горе. Перед этим я собрал всех наших и рассказал им нашу с Олей историю.
Они покивали и начали расходиться. А Мышкина сказала:
- Стоять, мелочь вшивая! А ну быстро поможем Копернину! Сегодня мы, а завтра нам!
- Да ладно, ребята, - отнекивался я растроганно. – Ну повесят и повесят, с кем не бывает…
А на душе становилось так тепло-тепло, когда весь участок, включая уборщицу Дуняшу и рецидивиста Подкаблучко собрался обратно ко мне.
План тут же набросали на коленке капитана Мышкиной.

Черный воронок кружил вокруг меня, пока водила не справился с управлением, потом меня забрали из рук капитана Мышкиной и кинули в машину.
- Назвался грустным, полезай в кузов! – хохотнул водила. Он был вольнонаемным, тюрьма платила ему за каждого привезенного заключенного. Раньше водилы, бывало, хватали людей на улицах, но однажды случайно взяли племянника мэра, после чего популяцию водил сильно проредили и остались только тупые и макроцефалы – а полных имбецилов повывели.
В нашем бедном пьяном народе даже присказка была, оскорбительная – «ты чо, водила?». Самое смешное, что больше всего ее любили именно водилы.
До тюрьмы доехали без происшествий, если не считать таковым сбитого зеленого человечка. Почему-то они активизируются именно весной, неоднократно замечал это. То ли ось Земли становится ближе к перигею, то ли еще какая-то заумная фигня, а может и просто совпадение.
- Это ты кого привез? – с подозрением спросил водилу надсмотрщик – дюжий парень с отличительными знаками вырождения на погонах.
- Мелкое ху… Мелкое хуи… Мелкое хули…
- Допрыгался, матершинник, - удовлетворенно сказал надсмотрщик и забрал нас обоих. Водила даже не удивился – по-моему, он просто не понял, что теперь его собираются повесить, как и меня.
Нас бросили в «отстойник» - камеру на двадцать человек и иже с ними. Среди них была и Оля, но эта Оля оказалась старой, глупой и ростом едва ли метр шестьдесят, поэтому я решил все же продолжить поиски своей Оли.
Я нашел местного крутыша-торговца и попросил у него лезвие.
- Побриться решил? – хохотнул крутыш. – Скажи «мяу».
- «Мяу», сука. А теперь если ты не продашь мне лезвие и пену для бритья, то ночью задохнешься от комка шерсти в горле. Не самая приятная смерть.
С одной стороны, крутыш явно не был гигантом смыслов, как и большинство заключенных и надсмотрщиков. С другой для его работы надо иметь чутье во все дыры, чтобы выжить. Он пока выглядел живым.
Я отошел в сторону от остальных, надвинул шляпу на брови, расстегнул пиджак, жилетку и сорочку, после чего намылил грудь и аккуратно сбрил с нее шерсть.
Еще в участке мы пропитали ее ретроглицерином.
- Знаете, как я крыл кошек в 94-м? – спросил я, лениво отползая в сторону от двери, под которую подбросил шарик шерсти. – А еще были карликовая тигрица и медведица! Хотя насчет медведицы я загнул, честно признаюсь, это чисто фантазия на «передернуть».
- Я грабил корованы!
- А я чинил небоскреб и мочился прямо с крыши!
- Я лизал металлические перила!
От потока воспоминаний ретробомба не выдержала и рванула. Дверь рассыпалась ржавчиной, стены истлели, ближайшие сидельцы постарели и скукожились, один эволюционировал в гигантский мозг на палочках ног, водила деградировал в обезьяноподобного человека, хотя возможно он таким был с самого начала. Я был достаточно далеко, чтобы у меня всего лишь отрос и благородно поседел мех на груди.
Я убедился, что отросший мех гармонирует с остальным, образуя пепельно-серую аристократическую манишку, спокойно застегнул сорочку и жилетку, а костюм оставил распахнутым, после чего шагнул вперед. В трех шагах от камеры тяжело дышал ветхий старик со знаками вырождения на погонах.
В кобуре у него лежал старинный револьвер, выпущенный оружейниками неделю назад. Я взял его оружие и пошел дальше.
- Оля! – крикнул я. – Оля!
Вот тут вынужден признаться: не знаю, то ли у них детские травмы, то ли врожденная генетика какая, а может гомосексуальность латентопедрическая, но почему-то на крик сбежались тюремщики, сплошь мужики и ни одной Оли.
Первых четверых я снял из револьвера так красиво, что еще с дюжину застрелились из зависти. К сожалению, осталось еще с два десятка толстокожих.
- Влад! Влад! – крикнула Оля. – Я здесь!
Она сидела в клетке, подвешенной прямо в центре зала на резинках, натянутых снизу и сверху, за счет чего камера постоянно болталась вверх-вниз. Эти скоты, видимо, не видели раньше трехметровых девушек и решили поиздеваться над ней.
- Я спасу тебя! – крикнул я. – Никуда не уходи!
Эта шутка не стареет даже от ретробомбы.
- Эй, Копернин! – крикнул один из тюремщиков из укрытия. – Ты метко стреляешь, и у нас как раз пара мест освободилась. Не хочешь стать надсмотрщиком первого уровня?
- Третьего, два дня отпуска и одну заключенную на мой выбор! – крикнул я, прицелился получше и подстрелил внеочередного врага.
- Согласны!
Кто бы что ни говорил, а тюремщики жили строго по понятиям, и врали только людям с улицы, а своим – заключенным и тюремщикам – не врали никогда.
Так что уже через полчаса я выходил из тюрьмы под мышкой у Ольги, которая была так счастлива, что не хотела меня выпускать, и крепко-накрепко сжимала, несмотря на мой задыхающийся мат и ласковые рефлекторные подергивания лап.
- Ко мне или к тебе? – спросила она.
- К мэру, - мрачно ответил я.
С ним надо было срочно разобраться до мельчайших деталей, и собраться уже без него, а то потом говнюк совсем распоясается.
Неподалеку от усадьбы мы встретили Мышкину с ребятами из нашего участка. Они лениво играли в покер на одевание, и выигрывающая Мышкина уже напоминала капусту, особенно кочерыжистым носом.
- Я в тебе не сомневалась, - заявила Мышкина и поцеловала Олю в обтянутую кожей и платьем верхнюю часть бедренной кости.
А затем она выдала мне ходули, автомат и гонг. Напевая «Хули Краля», мы прикинулись Крышеистами и смогли подобраться довольно близко к усадьбе мэра, но в последний момент один из охранников заметил за моим автоматом гонг и заорал:
- Это рэпперы!
Пришлось уничтожить всю охрану. Кроме Сидорова, у которого болеет двоюродная сестра и Козлова – ему и так не везет. Еще нескольким мы отрезали уши, ногти или волосы и отпустили с условием, что они обязательно расскажут другим гардободям, что охранять говнюков опасно для ушей, ногтей или волос.
Мы долго не могли найти мэра, пока брачный аферист Подкаблучко не признал мэра в куче тряпья, лежащего на полу в спальне.
- Что за?.. – поинтересовалась Оля из-под потолка.
Подкаблучко тем временем отозвал Мышкину в сторону и что-то шептал ей в голову.
- Нет! – воскликнула Мышкина. – Я таким не занимаюсь!
Тем не более, недовольная Мышкина подошла к мэру и хозяйским жестом запустила руку в кучу тряпья. И он восстал из падших – через мгновение он стоял перед нами, величественный, в своем костюме за пять косых азиатских долларов, со стрижкой, выписанной из Парижа и улыбкой от лучших стилистов Конотопа. Выглядел он блистательно, смотрел презрительно, и только Мышкина с рукой, запущенной по локоть в его задницу, портила картину.
- Что за?.. – поинтересовалась Оля из-под потолка.
- Моя жизнь не была легкой, - начал хорошо поставленным голосом мэр. – Я был детдомовским и привык всего добиваться самостоятельно. Я сделал много хорошего и много плохого, но в итоге устал. Мне чего-то не хватало. И я бы спился и слился, если бы моя последняя жена не начала мною руководить. Поначалу она составляла мое меню, потом писала мне речи, потом руководила предвыборной компанией, но я все больше уставал и в итоге ей пришлось взять руководство даже моим телом. Но вот беда – руководить городом она не умела, и поэтому слушала всех подряд. Я давно чувствовал, что рано или поздно за мной придут. После закона о том, что судьями могут быть только больные СПИДом муравьеды-лесбиянки, или после распоряжения не пускать в общественные туалеты стариков и детей, да хоть даже после указа о переименовании нашего народа в «наш бедный пьяный народ»! Так что я вас ждал. Жена сбежала, у нее достаточно денег чтобы спокойно погондурасить в панаме. Можете убить меня.
- Нет смысла, - ответил я. – Мы заклеим твою задницу скотчем и ты больше никогда не станешь человеком.
Мы вышли из дома мэра – вокруг уже слетались разные падальщики, привлеченные запахом грядущих демократических выборов и надо было свалить подальше, пока не засмердело по-настоящему.
Прошли с сотню шагов к обрыву у моря и закурили, даже некурящие, бросившие и те, кто на искусственной вентиляции легких.
- Эй, ты! – заорал неожиданно кто-то сзади в фа-диезе.
Мы обернулись – там стоял полковник Традициональный-Косыгин.
- Что за?.. – поинтересовалась Оля. Она явно устала и ее оперативная память не сохраняла лишнего.
- Нельзя безнаказанно ломать устои, - заявил полковник, достал пистолет и выстрелил мне в грудь. Я упал на спину мертвый.
Мышкина убила его на месте взглядом, но было уже поздно.
- Оленька, вы мне очень нравитесь, - заявил аферист Подкаблучко. – И я знаю, где лежат ходули Копернина.
- Что за?.. – гневно спросила Оля и ушла вдаль.
Мышкина подошла ко мне, смахнула посмертную слезу с моего левого глаза и скинула мой труп с обрыва.
Больше ничего плохого в тот день со мной не случалось.
 
 
 
Марина Дробкова: танцуюtyna68 on February 27th, 2017 12:01 pm (UTC)
Ну, наше с Женей мнение, конечно, не важно (ну естессно кто мы такие), но нам понравился, помнится.
creomag: честно?creomag on February 27th, 2017 12:02 pm (UTC)
и что вы мне сказали?
Марина Дробкова: танцуюtyna68 on February 27th, 2017 12:05 pm (UTC)
что нинада зависеть от чужого мнения
Прикольно
Мило
Оригинально
Достоверно
Ниукоготакогонет
creomag: честно?creomag on February 27th, 2017 12:07 pm (UTC)
я не могу не зависеть от общественного мнения я же должен его формировать а оно должно формировать меня и мы вместе с общественным мнением уроборос какой то гребаный
Марина Дробкова: танцуюtyna68 on February 27th, 2017 12:21 pm (UTC)
Надо просто делать, что душа просит. А чего не просит - не делать.
Такая моя скромная имха.
creomagcreomag on February 27th, 2017 12:31 pm (UTC)
Моя душа просит делать то, на что будет внешняя реакция и не делать того, что пройдет стороной мимо всего остального мира.
Я знаю, что многие считают это чем-то неприличным. Но если выбор между сделать неправильно и получить тонну нервов и негатива переламывая ситуацию в свою пользу и сделать правильно, но так чтобы никто (в том числе и я) этого особо не заметили - я выберу первый вариант (чаще подсознательно).
Мне скучно когда просто. Мне скучно когда я - единственный ценитель. Я завишу от своего окружения. Я завишу от окружающего мира. Мне нравится воздействовать на окружающий мир. Я люблю считать себя частью окружающего мира. Не "вещь в себе", а "вещь в вещах".
Можно сказать, что я хочу жить полноценной сексуальной жизнью со всем миром, но если вдруг не срастется - то хотя бы лизнуть его в нос.
Марина Дробкова: скрипкаtyna68 on February 27th, 2017 12:40 pm (UTC)
Так ты определись, с кем ты хочешь групповуху жить полноценной жизнью: со всем миром или со своей любимой нишевой аудиторией - нами-конкурсантами-фантастами. Таки не одно и то же.
creomag: честно?creomag on February 27th, 2017 12:42 pm (UTC)
вы - часть той силы, что вечно хочет чего-то странного и вечно совершает вообще непонятное фантасты тоже люди, причем ближний круг, к которому я прислушиваюсь.
Марина Дробкова: скрипкаtyna68 on February 27th, 2017 12:58 pm (UTC)
узок круг этих революционеров, страшно далеки они от народа, а на дворе 17й год Ты как будто не знаешь, что многим известным писателям их ближний круг говорил "Фу-фу-фу". И кого это вообще????
ГлавспецшерстьМосрыбстройnaxellent on March 8th, 2017 11:33 pm (UTC)
"а полных имбецилов повывели." - прочитала, что повысили, показалось, вполне логично )