?

Log in

No account? Create an account
 
 
20 June 2016 @ 05:04 pm
Маннергейм против Канторовича: генерал/политик против академика/нобелевского лауреата  
Как всем известно, я живу и работаю в Петербурге. Куда меньшему количеству людей известно, что живу я на Софийской улице (да, да, восточноевропейские столицы в топонимах - это родная моя Купчага!), а работаю на Захарьевской, в центре, в окружении различных казенных учреждений - МВД, ФСБ, ФСИН, куча армейских и не только институтов/академий.
И на Захарьевской же (22 дом) повесили мемориальную табличку с Маннергеймом. Я человек ленивый, но любопытный. Я сделал почти невозможное - прошел двести метров до вышеуказанного дома.
Что характерно, Маннергейм пришел не в пустой дом - ровно с другой стороны фасада (Маннергейм правее) висит мемориальная табличка (куда более скромная) некоего Леонида Витальевича Канторовича, академика, нобелевского лауреата, ученого и преподавателя. Очень хорошо его характеризует исторический анекдот: Канторович, решая проблемы фанерного завода, обнаружил, что можно резать фанеру практически без отходов - всего лишь модифицировав метод множителей Лагранжа. На основе решения задачи он написал книгу «Математические методы организации и планирования производства», чем заложил основы линейного программирования.
Канторович
Впрочем, речь не об этом. Вдохновленный успехом с фанерным заводом, Канторович повторил трюк на фабрике со стальными листами - но там случился конфуз. После того, как листы стали резаться практически без остатка, фабрика сильно "просела" по сдаче металлолома, за счет чего ранее имела множество различных преференций - а теперь только несданный план по металлолому. В итоге от сотрудничества с Канторовичем они отказались.
В годы блокады Канторович и Маннергейм оказались рядом, но по разные стороны: первый голодал, преподавал в военно-инженерной академии, пытался как-то выжить и потерял мать (насколько я понял, она умерла от голода). Второй собственно обеспечивал эту самую блокаду, выступая совместно с войсками вермахта.
Сегодня они снова рядом. Скромная табличка Канторовича - и, буквально в двадцати шагах от него, помпезная мемориальная доска Маннергейма, стыдливо кутающаяся в черный полиэтилен.
Почему они рядом - человек, который обеспечивал славу стране, в которой я родился, и человек, который пришел на эту землю вместе с Гитлером?
Видимо, надо смотреть на эту ситуацию шире. Помнить, что Маннергейм в первую очередь патриот Финляндии и всегда им был. Что он никогда не предавал своей родины. Ни когда она была в составе Российской Империи, ни когда стала независимой.

Как думаете? Имеет смысл вешать на наши военные учебные заведения ярых патриотов чужих стран, сражавшихся против нашей страны?
 
 
 
Онищук Сергей Петрович  (Sloniara)sloniara on June 20th, 2016 03:17 pm (UTC)
В Питере от голода погиб прапрадед. А семью бабули едва успели вывезти.


Edited at 2016-06-20 03:27 pm (UTC)
Нейтральный наблюдательknirk on June 20th, 2016 03:35 pm (UTC)
Исторической справедливости ради (без цели оправдать несопротивление Гитлеру) можно вспомнить ещё, что Густав Карлыч был кавалергардом Е.И.В., верным присяге оному и служившим вплоть до отречения Николая. И ещё можно без особого одобрения вспомнить какие именно рубежи удерживала финская армия до контрнаступления Красной и активность финнов во время блокады. Зимняя война, опять же..
Но доска при этом всё равно в одном ряду с мостом Ахмата Кадырова.
yrazyraz on June 20th, 2016 04:03 pm (UTC)
А как же лауреат Нобелевской премии, Абама? Может и ему найдётся достойное место в виде доски почета?
Аврыло Селянинович: choiceavrylo on June 20th, 2016 04:54 pm (UTC)
(задумчиво)
Крутой раствор особого цемента
рассчитан был на тысячу веков.


Вообще не вижу смысла в увековечивании "памяти". И та, и другая доски на деле куда больше символизируют отрицательные заслуги Софьи Власьевны, чем положительные - запечатлённых на них персон. Когда я прохожу в Обнинске мимо дома №2 по улице Лейпунского (а поскольку дом этот - ближайший к вокзаю, идя в город, миновать его сложно), тоже куда чаще вспоминаю, насколько добра была тётя Родина к Тимофееву-Ресовскому. И мои тёплые чувства к означенной тёте лишь укрепляются.